Два года назад, в 1992 году, в честь 90-летия со дня рождения Юрия Николаевича Рериха в России прошли две конференции. Одну, в Москве, организовал Международный центр Рерихов (МЦР), а вторая прошла в Новосибирске под эгидой Сибирского отделения Российской Академии наук. Музей Н. К. Рериха в Изваре в 1992 году посвятил очередной выпуск сборника “Рериховский вестник” также личности Ю.Н.Рериха.
Л.В.Шапошникова , директор музея им. Н. К. Рериха:
. . . В последние годы мы постепенноизучали деятельность и постигали значениекаждого члена уникальной семьи Рерихов. Теперь мы установили, “кто есть кто”. Вней Николай Константинович — великийхудожник, ученый, литератор, общественныйдеятель, увековечивший свое имя в ПактеРериха. Елена Ивановна — крупнейший философ,давшая миру серию книг “Живой Этики”. Святослав Николаевич — Известный художники просветитель, лауреат международныхпремий, академик, продолжатель дела отца. Юрий Николаевич на этом фоне выглядитформально скромно. Он — доктор наук,последние годы работавший в Институтевостоковедения в Москве. Многим, ктозанимался Рерихами, о Юрии Николаевичеизвестно мало.
О нем мало писали и малоговорили. Даже официальный учёный мир нашейстраны, когда Юрий Николаевич вернулся народину, пытался как-то принизить егозначение, не признавал в полной мере егозаслуг и пытался держать его имя в тени. Сегодня мы должны поставить все точки над”i”. Так кто же такой Юрий НиколаевичРерих — рядовой ученый или величинамирового значения? Конечно, последнее. Онбыл одним из крупнейших востоковедовнашего времени, чье имя было известно вомногих странах мира.
Талантливейшийлингвист, историк, этнограф, археолог, онбыл энциклопедически образован ипредставлял то синтетическое направлениевостоковедения, которым в свое время моглагордиться Россия, но которое, к великомуприскорбию, было утрачено в нашей стране запоследние десятилетия. Юрий Николаевич (Ю. Н. )был одаренным человеком. Он владел многимивосточными и западными языками, блестящезнал культуру Востока, его религию ифилософию. Его личность, несомненно,представляла планетарную культурнуюценность.
.
Ю.Н. имел мужество в 1957 годуприехать к нам и принять наше гражданство.Он умер в 1960 году, пройдя свой крестный путьи с великим достоинством. Он прекрасноосознавал цель своего приезда и, конечно,знал, чем всё это для него кончится. Однаконичто не могло поколебать его решение. Ибоэто решение было неотъемлемой частью тоймиссии, которую несли все Рерихи. Именно он,и никто другой, вернул нашей стране ееценнейшее национальное достояние — самихРерихов. Долгое время о них у нас создавлисьразличные мифы, которые, к сожалению,определяли и отношение к Рерихам нашихправящих кругов. Их называлибелоэмигрантами, антисоветчиками,религиозными фанатиками и прочимиподобными словами.
Труд, проделанный Ю.Н. за короткийсрок его пребывания в нашей стране, в корнеизменил ситуацию и изменил нашеобщественное мнение в пользу Рерихов. Этоуникальное его деяние имело планетарноезначение, и со временем мы все дольше ибольше будем осознавать эволюционную сутьдостигнутого им…
Без Ю. Н. многое бы не состоялось. Несостоялась бы, напрмер, Центрально-азиатскаяэкспедиция, а если бы и состоялась, то неимела бы того важного результата, о котороммы теперь все знаем. Три Рериха вышли на еемаршрут: Николай Константинович, ЕленаИвановна, двадцатидвухлетний ЮрийНиколаевич, тогда еще начинающийвостоковед. Несмотря на молодость, Ю. Н. взялна себя самое трудное. Блестящее знаниеязыков хинди, монгольского, тибетскогопозволило ему общаться с местнымнаселением на том уровне, который былнеобходим экспедиции. Кроме этого онотвечал за охрану экспедиции и еебезопасность. Теперь мы знаем через какиеопасные районы проходил ее маршрут.
Внеспокойном Тибете ее участников окружалиагрессивные племена, готовые в любой моментк нападению на экспидиционный караван. Ю. Н. был храбр и отважен. Когда караваностановился перед городом разбойника Джа-Ламы,то Ю. Н. вошел в него первым, чтобы проверить,грозит ли оттуда какя-либо опасностькаравану, или нет.
.
Почти 10 лет Юрий Николаевич былдиректором Института гималайскихисследований (ИГИ), созданного Рерихами в 1928году в долине Кулу. И ИГИ был уникальным, каки его руководитель. Он создал новуюконцепцию деятельности этого комплексногоучреждения, в котором сочетались древниедостижения с современной наукой. ИГИобъединил и гуманитарные науки, иестественные: там были этнография,лаборатория по борьбе с раком, там былиотделения ботаники, орнитологии иархеологии. Концепция работы ИГИ неизменноосуществлялась в жизни, пока существовалИГИ (к сожалению, закрывшийся накануневторой мировой войны).
Мы должны вспомнить и оценить подостоинству все сделанное им, вспомнить иосознать величие его как личности,незаслуженно долгое время пребывавшей втени…
Т. Я. Елизаренкова , кандидат филологических наук, ст. Научный сотрудник Института востоковедения РАН:
Нас осталось совсем немного — тех,кто работал с Ю. Н. в его последние годы. Мнекажется, надо донести до людей теудивительные ощущения и переживания,источником которых он был. Моему поколениюв Институте востоковедения очень повезло. Яработала вместе с Ю. Н. весь тот период, вкоторый он жил в нашей стране. Это измениломеня, изменило моих товарищей — мы сталидругими. Приехал он в Россию в 1957 году. Получил сектор в нашем институте, покоторому поползли разные слухи, потому чтовсе это было удивительно. Сектор назывался”Сектор истории религии и культуры Индии”.
Для тех времен абсолютно невероятно! Есливспомнить историю нашего востоковедения, –а знаменитой была легендарная школа,которая была сметена в 30-е годы и от нее малочто осталось, — то можно понять радостноенедоумение наше, тогда молодых ученых: “Какже это интересно! Вдруг организовали такойсектор”.
.
Это была совершенно особаяличность, от которой исходила удивительнаясила. Ю.Н. очень понравился Н.С.Хрущеву. Тотбыл непредсказуем. Он сказал: “Что выхотите? Сектор? Пожалуйста”…
…В секторе были только молодыелюди. И Ю.Н., человек, которому за 50, среднегороста, широкоплечий, очень подтянутый (былочто-то военное в его фигуре), широкоемонголовидное лицо, неподвижное иабсолютно непроницаемое, и глубокийзатаенный взгляд. Он присматривался кмолодым людям, которые его окружали. Ипонадобилось какое-то время, чтобы он понял:это люди, которые, может быть, мало знают –таковы были условия, — но очень хотят знатьгораздо больше. Это люди, перед которымистоит приоткрыться. С этого все и началось.
Замечательный ученый — мы тогдатаких не видели — свободно владелмножеством языков. Он говорил, читал, писал,понимал любые разновидности западныхязыков, знал очень много восточных, весьнабор определенного региона: санскрит, пали– язык буддийского канона, Махаяны иХинаяны, монгольский, китайский,новоиндийский языки, а также тибетский –целый ряд наречий…
…Очень важно было общение с ним, вкотором он постепенно раскрывался. Тогда яверила только в чистую науку, готова былаотдать ей все силы, а для него существовалодругое начало, которое он считал для себяболее важным — особый тип духовности. Ипостепенно, ненавязчиво он начал насзнакомить со своими взглядами. Не былоникакого насилия, никакой пропаганды. Былизанятия, были обсуждения разных,древнеиндийских текстов.
Возникали дискуссии, и Ю. Н. говорилто, чего мы не понимали, мы задавали вопросы,он отвечал, и это вызывало еще потоквопросов. Иногда он говорил: “Этогонельзя объяснить в терминах науки”. Иочень постепенно приобщал нас к тому, что мыни от кого, кроме него, никогда не смогли быузнать. Однажды мы сидели над обсуждениемфилософских мест из “Махабхараты”, а вИнституте востоковедения готовилось общеепартийное собрание. У Ю. Н. была маленькаякомната, нас помещалось там пять человек. Исидели мы, склонившись, и бились над каким-тотрудным местом. А по коридору в беготне,созывали всех из отделов в большойконференц-зал.
И вдруг кто-то открыл дверь,увидел, как мы сидим, и — символическаясцена, как у Метерлинка,- повернулся вкоридор и крикнул: “Здесь никого нет!”. Мы засмеялись. Он действительно был прав. Для него здесь никого не было.
.
Для меня же это была большая школа. Ю. Н. предлагал свои решения. Мне оченьхотелось самой что-нибудь предложить, я изкожи вон лезла и была единственной, кто такк этому относился, остальные были менеетщеславны. И вот наступил мой звёздный час. Мы обсуждали очень трудное место, и вдруг –не знаю, как это произошло, — я предложилаправильное чтение. Юрий Николаевичвнимательно на меня посмотрел, обратился костальным и сказал: “Вот, пожалуйста,Татьяна Яковлевна предложила очень хорошийвариант, очень трудное место”. Язарделась, я была счастлива. Наконец,награда! Дело было зимой, я вышла на улицу,падал снежок, и почему- то решила идти домойпешком. Была в странном состоянии.
Когдадошла до дома, то поняла, что это не япредложила правильное чтение, а ЮрийНиколаевич. Как он это сделал — сказать немогу. Но, видя мое рвение и желаниеотличиться, он решил меня поддержать. Икогда я была у дверей своей квартиры, полнаяочевидность этого для меня ужесуществовала. Только я объяснить ничего немогла.
.
Ю. Н. нам много рассказывал, и чемдальше, тем больше. О двух путях — это тема, ккоторой он упорно возвращался. Онрассказывал нам, например, об однойиндийской секте, в которой существоваластранная практика. Это была сектанеприкасаемых. Об их жизни было очень малоизвестно. Жил и они у шаманов — на местахсожжения трупов, каким-то образом добывалимозг трупов и ели его. Они не умирали от того,что питались этим мозгом. Имизаинтересовалась наука. Один прыткийамериканец отправился в Индию, нашел этусекту, поселился вместе с ней и сталзаписывать. Вскоре он умер, хотя был молодыми здоровым человеком и вроде бы не болел.
Прошло еще время, и кто-то из скандинавовприехал в эту секту, полный энтузиазмаописать неизвестное явление для науки. Онстал членом этой секты и научного описанияопять-таки не получилось.
.
Ю. Н. говорил, что существует путьнауки, а есть и другой путь. Этот другой путьбыл у человечества до того, как оно сталодвигаться к цивилизации. И по мерепродвижения к ней второй путь был забыт. Оностался где-то на Востоке, у тех, кто непричастен к цивилизации. Его любимыйрассказ был о человеке-тигре. В глухомрайоне Индии, в деревне на краю джунглейссорятся между собой два человека. Ссорасмертельная, и один из противниковзапирается в своей хижине исосредотачивается. Его сосредоточенностьприводит к тому, что становится одним целымс тигром-людоедом в джунглях. Он сидит усебя в доме, не ест и не пьет, находится вособом состоянии полной сосредоточенности.
Вся деревня замирает, все знают, какая будетразвязка. Исходов может быть два. Тигрбродит, петляет вокруг деревни. Если оннастигнет противника и убьет, то связьмежду тем, кто сидит в хижинесосредоточенный, и тигром разрывается. Аесли противник убьет тигра, ктососредоточен, в этот момент умирает. Мыочень скоро поняли, что спрашивать ЮрияНиколаевича, как это объяснить, бесполезно,потому что это не путь “науки”.
К. А. Молчанова , председатель Эстонского общества Рерихов:
…Мне было 27 лет, когда мы с дочерьюПавла Федоровича Беликова — Леной, летом 1959года поехали из Таллинна через Москву вКрым, впервые в жизни так далеко от дома. П. Ф.Беликов дал нам с собой письмо и книгу,чтобы в Москве был повод зайти к ЮриюНиколаевичу.
Когда мы позвонили в дверь, ЮрийНиколаевич с поклоном открыл её сам, пожалнам руки и стремительной походкой сразу жепровел в свой кабинет. Статный, небольшогороста, он четкими движениями усадил нас уписьменного стола и сел чуть поодаль. В тедни в Третьяковской галерее в смежных свыставкой Андрея Рублева залах проходилавторая организованная Юрием Николаевичемвыставка картин Н. К. Рериха. Мы там ужепобывали. Синева Гималаев проникла врублевский зал через открытую дверь,завораживала и притягивала своейнеобычностью и чистотой. Входивший в залоказывался внутри пространства,заполненного частичками синевы. Разговорзашел об этой выставке.
Юрий Николаевичпоинтересовался, что понравилось большевсего. Конечно, поразила картина “Бэда-проповедник”. Не ожидала я увидеть живописный образ поэмыЯкова Полонского, от которой в детствеполучила потрясение. Но Юрию Николаевичупочему-то ответила, что больше всегопонравилась картина “Ковер-самолет”,что поражаюсь также чистоте красок накартинах у Н. К. Рериха.
.
Юрий Николаевич выразилудовольствие от того, что Рерих и Рублеввыставлены рядом, что они созвучны, что обахудожника не смешивали краски. Чистота такроднит их!. . А вот здесь, в кабинете, надвходной дверью картина “Гесэр-хан”. Онапламенеет. “И какие необъятные просторы!”– говорит Юрий Николаевич. Отвечаю по-своему:”Какая даль!”. И он сразу жеподхватывает четко: “Даль! Да, даль!”. Смущаюсь я этому и вижу не глаза ЮрияНиколаевич, а глаза Спаса, необъятнооткрытые, принявшие в себя своим теплом все,что есть я. Сердце мгновенно наполнилосьблаженством. В забвении всего окружающего иЮрия Николаевича я видела — переживала –только яркий свет. Сколько длилось такоесостояние, не знаю.
Только вдруг голосвнутри сказал: “Нельзя так долго сидеть истолько времени отнимать у такого занятогочеловека!”. И я очнулась. Посмотрела наЛену. Она сидела, нагнув голову и нешевелясь. Когда я снова повернулась к ЮриюНиколаевичу, те же глаза Спаса смотрели наменя, но совершенно иначе — настолькострого, что сердце вздрогнуло от этойсуровости. И все же я опять впала в забвение. . . И снова появилось беспокойство: “Нельзятак много отнимать драгоценного времени!”. Я вскочила с места. Сразу же поднялись иЮрий Николаевич, и Лена. В прихожейобернулась у входной двери. Так же, как и привстрече, Юрий Николаевич тихо, с поклономпожал нам руки.
.
Вернувшись из отпуска, я сталавникать в книги Учения жизни и все это времяжила под знаком непременной встречи с ЮриемНиколаевичем в следующем году, и еще — внепреходящем состоянии Благодати…
. . . И вот открытие персональнойвыставки художника Святослава НиколаевичаРериха — самой первой в Советском Союзе — 11мая 1960 года в 16. 00. В Музее изобразительныхискусств им. А. С. Пушкина. Среди множестваофициальных лиц — Святослав Николаевич иДевика Рани. Но я и моя спутница стоим оченьдалеко в тесной толпе и едва что-либо видно. Потом она пробралась вперед, а я осталась наместе. Тесно, как в трамвае в часы пик. Наконец, художник со свитой проходит сквозьтолпу в противоположном направлении, гденадлежит перерезать ленту у началаэкспозиции. Люди ринулись вперед.
Стоюрастерянная на месте и вдруг вижу, чтопередо мной Юрий Николаевич: “Идемте, япроведу вас в конец экспозиции, где ещеникого не будет”. Рядом с ЮриемНиколаевичем академик Павловский. Мыбыстро проходим в последний и, какоказалось, самый большой зал выставки. Остаюсь одна среди пейзажей и людей южнойИндии. Вижу красную раскаленную землю,муссонные облака, буйные порывы весеннеговетра. Чувствую пряный запах цветущихдеревьев и головокружение. Я в знойнойИндии!. . Толпа хлынула и в этот зал. Сталотесно и не видно картин. СвятославНиколаевич переходит от картины к картине. Вокруг праздничный гул. И вдруг сновапередо мной Юрий Николаевич! “Ну, как?. .
Выуже познакомились с моим братом?” — “Чтовы? Я даже не предполагала, что это можносделать!” — “Напрасно” Он был бы рад. Всегда рад каждой такой встрече”. Я всмятении. “Хорошо, приходите тогда завтра,я познакомлю вас дома!” Это было так женеожиданно, так же необъяснимо, как ипоявление Юрия Николаевича прямо передомной в такой тесноте уже второй раз.
.
Какое счастье, я снова у ЮрияНиколаевича. Пришла с “Дхаммападой”,которую купила в магазине “Академкнига”.Юрий Николаевич удивился, что книга впродаже. Попросила автограф.
И вот входит Святослав Николаевич иДевика Рани. Они очень приветливы, душевны,внимательны. Юрий Николаевич счастлив, онсветится радостью, нежностью, но сдержан вобщении. Все ведут себя естественно ипросто. Я чувствую себя среди близких людей. Голос Юрия Николаевича, приятного чистоготембра, высоких и теплых вибраций, звучитровно. Отчетливая, изысканно безупречнаядикция. Идеальная русская речь. Она лиласьнастолько естественно, плавно, что переходна другой язык в общении с Девикой Рани былнезаметен. В этом человеке не было ничего,что не соответствовало бы его внутреннемусодержанию. Стройность внешнего обликасочеталась с полной душевной гармонией. Этобыло воплощением совершенного человека.
Это был живой идеал — идеал единения, умениялюбить и понимать любого. Общаясь с ЮриемНиколаевичем, я убедилась, что будущеечеловечества небезнадежно, если высокаянравственность среди людей реальна. Радитакой красоты можно жить и нужно стремитьсяк самосовершенствованию. У нас есть будущее,истинно — светлое будущее! Общее благовозможно. . .
.