Пик Хан-Тенгри. Тянь-Шань.
Весной 1925 года Николай Константинович с женой Еленой Ивановной и старшим сыном Юрием Николаевичем, востоковедом, прибывают в Кашмир. Когда-то здесь проходила старинная караванная дорога из Центральной Азии в Индию, велась оживленная торговля и обмен. Следы, оставленные взаимодействием культур в камне, костюме, духовной культуре, делали Кашмир особенно интересным для исследования.
СтолицаСиньцзяна встретила нас холодом и ледянымиветрами, продувающими насквозь близлежащуюравнину.
Резиденциягубернатора состояла из несколькихизолированных построек и отгороженныхдворов.
20апреля 1928 г. Казначей дзонга не прибыл, и нампришлось остаться в Сага дзонге до егопоявления.
24апреля. Мы поднялись рано утром, чтобыускорить отъезд.
This page uses frames, but your browser doesn’t support them.
Елена Ивановна, Юрий Николаевич и Николай
Константинович Рерихи с сотрудниками советского консульства в Урумчи, 1926 год
«Здравствуй, земля весенняя, в твоем новом уборе!» (1) Десять лет назад Рерих покинул Родину и теперь не узнавал ее. Трудности и сложности, которые переживала в те годы страна, не заслонили от него ни строительства новой культуры, ни формирования нового сознания, свободного от предрассудков. Он радостно отмечал созидательную силу в народе, тягу молодежи к знаниям, стремление к красоте. Особо отметил кооперативную форму хозяйствования и увидел в ней залог будущего расцвета. «Здесь оплот Эволюции» (2), - запишет Николай Константинович в дневнике. По Иртышу на пароходе доехали до Омска, оттуда на поезде направились в Москву.
13 июня Николай Константинович вместе с Еленой Ивановной и Юрием были в Москве. Формально экспедиция во главе с художником числилась в северной части Центральной Азии и о московской поездке знали лишь немногие.
.
В Москве Н.К. Рериха принял Г.В. Чичерин и А.В. Луначарский. Оба проявили большой интерес к экспедиции. В беседе с народными комиссарами были обсуждены художественные и научные результаты пройденного пути, намечен дальнейший маршрут передвижения через Сибирь. Рерихам обещали поддержку.
Перед отъездом Николай Константинович оставил дивные Дары. Письмо Учителей народу России - «Вам, ищущим Общего Блага!», ларец с гималайской землей, рукопись книги «Община», которую Рерихи хотели опубликовать в России, ибо она повествовала о Новом Мире. Дары не были поняты и восприняты. Письмо с далеких Гималаев попало в архив, ларец со священной землей Гималаев затерялся, надежды на публикацию книги не оправдались.
Монастырь Эрдени-Дзу
В Ургу (ныне Улан-Батор), столицу автономной Монголии, экспедиция прибыла в сентябре 1926 года. Над Ургой сверкали золоченые крыши буддийских монастырей.
В Монголии удается издать “Общину”, а также книгу Елены Ивановны “Основы буддизма”, решается вопрос, каким путем идти на Тибет. Н.М. Пржевальский и П.К. Козлов шли на Тибет через горы Гурбун, Сайхан, Алашань. Теперь этот путь был закрыт. Оставался караванный маршрут через Юмбейсе – Аньси, но он был опасен.
Былаеще ночь, когда все поднялись и занялисьупаковкой постельных принадлежностей. 4марта 1928 г. запомнится всем членамэкспедиции как окончание плена нанегостеприимных нагорьях Тибета. Рассветмягко окрашивал небо, а снежные вершиныгорной цепи Шанг-шунг, находящейся позадинас, были окутаны темно-синей дымкой. Мырешили покинуть Нагчу после отправкитяжелогруженого транспорта.
Мывыехали около шести утра, поднялись наневысокую гряду в западном направлении ивышли на широкую равнину, окруженнуюнизкими скалистыми хребтами. Мы входили врайон Великих Озер – огромный водныйбассейн, состоящий из ряда очень соленыхозер, расположенных одно за другим севернееТрансгималаев.
«Бьется ли сердце Азии? Не заглушено ли оно песками? От Брамапутры до Иртыша и от Желтой реки до Каспия, от Мукдена до Аравии – всюду грозные беспощадные волны песков. Как апофеоз безжизненности, застыл жестокий Такламакан, омертвив срединную часть Азии. В сыпучих песках теряется старая императорская китайская дорога. Из барханов торчат остовы бывшего когда-то леса. Обглоданными скелетами распростерлись изгрызанные временем стены древних городов. Где проходили великие путники, народы переселений? Кое-где одиноко возвышаются керексуры, менгиры, кромлехи и ряды камней, молчаливо хранящих ушедшие культы. Конечности Азии бьются вместе с океанскими волнами в гигантской борьбе.
Но живо ли сердце?».
Н.К. Рерих
Погибающий караван. Чантанг. [1927]
Лагерь экспедиции на Чантанге. [1927]
В год огненного зайца, что соответствовало 1927 году Грегорианского календаря, неизвестный местным жителям караван пересекал тибетское плато Чантанг. Надвигалась зима, и караван спешил, держа неуклонно путь к столице Тибета, священной Лхасе. Однако каравану не суждено было дойти до нее. В долине Шенди его остановили тибетские солдаты. Пришлось разбить незапланированный лагерь. На следующий день прибыл командир задержавшего караван отряда. Командир пересчитал верблюдов и лошадей и велел открыть ящики, где находился экспедиционный груз. Вслед за ним приехал важный чиновник от губернатора Нагчу.
Он допросил седобородого человека, который возглавлял караван, и, важно отдуваясь, сел писать донесение. Донесение было кратким и выразительным. «Такого-то числа, – писал чиновник, от усердия высунув язык, – восьмого тибетского месяца, года огненного зайца в Шенди прибыл король Амери, который будет изучать буддизм и приобретать священные рукописи и изображения святых».
Маршрут Центрально-Азиатской экспедиции
Долгое время Центрально-азиатская экспедиция Н.К. Рериха как бы выпадала из поля зрения географов, историков, востоковедов. Несколько статей, появившихся в связи со столетием со дня рождения Рериха, были только первыми шагами в деле ее изучения. Теперь, когда мы серьезно приступили к изучению литературно-художественного наследия Николая Константиновича, становится год от года виднее значение свершенного им.
Центрально-азиатская экспедиция по праву может претендовать на особое место среди экспедиций XIX и XX веков. Пожалуй, ни одна из известных нам экспедиций не была снабжена таким количеством первоклассного художественного материала, как экспедиция Рериха. Картины, написанные выдающимся художником как во время Центрально-азиатской экспедиции, так и после нее, не были прямой иллюстрацией пройденного маршрута, какими обычно бывают экспедиционные зарисовки или фотографии. Рериховские полотна не только дополняли собранный экспедицией материал, но и являлись самостоятельной частью этого материала, без которой он оказался бы неполным и незавершенным.
Кистью написавшего эти полотна водила рука не только художника, поддающегося свободному полету фантазии и прихотям вдохновения, но и точная рука ученого. И тот, и другой словно слились в одном человеке. Художник давал в картинах научную информацию, а ученый обладал художественным прозрением и интуицией.
.
Об одной из таких картин крупнейший советский археолог академик А.П. Окладников писал: «Что касается бронзового и железного веков, то картина Н.К. Рериха «Меч Гесера» археологически точно воспроизводит наскальный рисунок, послуживший прототипом для нее, и позволяет провести определенную датировку. Это характерный меч или кинжал эпохи плиточных могил. Такие кинжалы нередко встречаются за Байкалом и в Монголии на тех же оленных камнях, как важнейшее оружие древнего воина второй и первой половины первого тысячелетия до нашей эры».