«Бьется ли сердце Азии? Не заглушено ли оно песками? От Брамапутры до Иртыша и от Желтой реки до Каспия, от Мукдена до Аравии – всюду грозные беспощадные волны песков. Как апофеоз безжизненности, застыл жестокий Такламакан, омертвив срединную часть Азии. В сыпучих песках теряется старая императорская китайская дорога. Из барханов торчат остовы бывшего когда-то леса. Обглоданными скелетами распростерлись изгрызанные временем стены древних городов. Где проходили великие путники, народы переселений? Кое-где одиноко возвышаются керексуры, менгиры, кромлехи и ряды камней, молчаливо хранящих ушедшие культы. Конечности Азии бьются вместе с океанскими волнами в гигантской борьбе.
Но живо ли сердце?».
Н.К. Рерих

Погибающий караван. Чантанг. [1927]

Лагерь экспедиции на Чантанге. [1927]

В год огненного зайца, что соответствовало 1927 году Грегорианского календаря, неизвестный местным жителям караван пересекал тибетское плато Чантанг. Надвигалась зима, и караван спешил, держа неуклонно путь к столице Тибета, священной Лхасе. Однако каравану не суждено было дойти до нее. В долине Шенди его остановили тибетские солдаты. Пришлось разбить незапланированный лагерь. На следующий день прибыл командир задержавшего караван отряда. Командир пересчитал верблюдов и лошадей и велел открыть ящики, где находился экспедиционный груз. Вслед за ним приехал важный чиновник от губернатора Нагчу.
Он допросил седобородого человека, который возглавлял караван, и, важно отдуваясь, сел писать донесение. Донесение было кратким и выразительным. «Такого-то числа, – писал чиновник, от усердия высунув язык, – восьмого тибетского месяца, года огненного зайца в Шенди прибыл король Амери, который будет изучать буддизм и приобретать священные рукописи и изображения святых».

.

Возможно, эта запись малограмотного чиновника была одним из первых официальных тибетских донесений о Центрально-азиатской экспедиции выдающегося русского художника и ученого Николая Константиновича Рериха. Экспедицию не пропустили ни в Лхасу, ни даже в Нагчу. Ее задержали и оставили в летних палатках на плато, похожем на арктическую тундру. Пологие осыпающиеся горы окаймляли его по краям. Наступала зима. Пошли снега, и метели потянули по смерзшимся камням белые шлейфы. Николай Константинович пытался связаться с Лхасой. Его посланцы уходили и больше не появлялись. Морозы доходили до шестидесяти градусов. В аптечке замерзал коньяк. Дули ураганные ветры.
Офицер зорко следил за тем, чтобы не было никаких контактов с редко проходящими караванами. Он запретил экспедиции покупать продовольствие у местных кочевников. Связь с миром прекратилась.

.