Зал Центрально-Азиатской экспедиции Музея имени Н.К. Рериха, г. Москва

В долине Шенди, в трех днях ходу от Нагчу, экспедиция была остановлена отрядом тибетских солдат. Несмотря на обещания Далай-Ламы XIII лично Николаю Константиновичу, что он войдет в Лхасу и проведет там определенное время, произошло пленение мирной экспедиции. От своего обещания Далай-Лама отказался.

Много лет спустя в архивах независимой Индии будут найдены документы, свидетельствующие о деятельности колониальных властей и английской разведки, направленной против Рериха. Они расскажут об английском резиденте Бейли, сыгравшем роковую роль в судьбе Центрально – Азиатской экспедиции.

Но тогда об этом никто не знал. В первый месяц задержания Рерихи еще надеялись, что недоразумение разрешится. Но потом надежда исчезла. По признанию самого Николая Константиновича, «об этом стоянии можно было бы написать целую книгу, полную грустных бытовых страниц» (1) . В книге «Сердце Азии» Н. К. Рерих описал драматические события зимовки погибающего каравана на подступах к Лхасе. «Положение сделалось гибельным. Началась суровая зима, на пятнадцати тысячах высоты, с вихрями и снегами. Что и где произошло, мы не могли решить, но письма, посылаемые нами Далай – Ламе и губернатору в Нагчу, возвращались обратно, часто в изорванном виде. . .
Нам было запрещено двигаться как вперед, так и назад, точно кто-то желал нашей гибели. Деньги наши кончались. Кончались лекарства, кончалась пища. На наших глазах погибал караван. . . Даже местные жители не выдерживали суровых условий. А ведь наш караван помещался в летних палатках, не приготовленных для зимовки на Чантанге, который считается наиболее суровой частью Азии» (2) . На одном из этюдов в экспозиции запечатлен этот момент. Мы видим летнюю палатку экспедиции, занесенную снегом и затерявшуюся среди снежного безмолвия нагорий. Морозы достигали 60 градусов, дули ураганные вихри, в аптечке замерзал коньяк.
Записи свидетельствуют: «У Елены Ивановны пульс доходил до 145, и наш доктор прибавлял: «Ведь это пульс птицы». У меня вместо обычных 64 пульс был 130. Доктор пророчил самые мрачные перспективы и писал докторские свидетельства о том, что задержание в таких условиях равняется организованному покушению на убийство» (3) . В сертификатах здоровья доктор Рябинин напишет: «Я удостоверяю, что, начиная с 18 ноября 1927 года, состояние здоровья всех членов экспедиции значительно ухудшилось», «. . . пульс был от 96 до 125. . . Стоянка на такой высоте среди снега и холода нанесла непоправимый вред здоровью членов экспедиции». Погибли караванные животные.