П ереезд Юрия Николаевичав Советский Союз решился во время пребывания Н.С.Хрущева и Н.А.Булганинав Индии. Когда Юрий Николаевич поехал к советским гостям во дворец, товся площадь была настолько переполнена народом, что даже полиция ничегоне могла сделать. Тогда Юрий Николаевич вышел из машины и обратился к толпе.Один из индийцев закричал: “Маршал просит вас пропустить машину!”Народ восторженно приветствовал Юрия Николаевича, решив, что он советскиймаршал. Дорогу освободили. И вот важнейшая встреча, в ходе которой ЮрийНиколаевич попросил советского гражданства.
В о второй половинеавгуста 1957 года Юрий Николаевич прибыл в Москву. Вместе с Людмилой иИраидой Богдановыми он поселился на месяц в гостинице “Ленинградская”.Примерно через месяц ему дали четырехкомнатную квартиру на Ленинском проспектеи автомобиль “Волга”.
С амое высокое покровительствоснимало многие вопросы и существенно облегчило начало деятельности ЮрияНиколаевича в Москве. Несмотря на то, что у него не было научных степеней,многие называли его “профессором”, а в 1958 году Ученый СоветИнститута Востоковедения по совокупности трудов присвоил Рериху ученуюстепень доктора филологических наук.
Б лагодаря исключительноподдержке тогдашнего первого секретаря ЦК КПСС Н.С.Хрущева в ИнститутеВостоковедения был открыт сектор истории религии. По тем атеистическимвременам это граничило с чудом. Первое время ему даже негде было заниматься,ему поставили стол под лестницей, и Юрий Николаевич работал там. К немусразу потянулись люди, почуяв за ним величайшие знания, глубокий ум, выдающуюсяличность. Весь отдел Индии просто боготворил его, и по каждому поводу кнему шли за консультациями. Особенно восторженно отнеслась к Юрию Николаевичумолодежь.
Н о Юрию Николаевичунелегко доставалось такое внимание. Первоначально по приезде в Москву онобладал отличным здоровьем, на щеках его горел румянец, глаза лучилисьсолнечным светом, он легко взбегал на третий этаж. По словам ученого А.Зелинского,было такое впечатление, что Юрий Николаевич “только что вернулся прямос Гималаев, откуда он, как цветок, выросший на вершинах, попал в иную среду,еще не успев увянуть”.
О кружающие егоотмечали всегда ровное хорошее настроение Юрия Николаевича, он не был удрученнеизбежными бюрократическими трудностями, заметно не проявлял волнений,обладал сильной волей и огромной самодисциплиной. Он был пунктуален. Никогданикуда не опаздывал. Имел строгий распорядок дня: вставал в пять утра,ложился в 11 вечера. Сам говорил, что не признает никаких отклонений отэтого режима.
И работал оченьмного, но безо всякой суеты или раздражительности. Впрочем, и сама внешняяманера держаться его была очень сдержанная - без лишних жестов, он излучалспокойствие и доброжелательность к окружающим.
У ченый-санскритологТ.Елизаренкова рассказывала: “Все, связанное с ним, было необычно.То войдешь в комнату - в секторе идет заседание, но только на монгольскомязыке. Сидят буряты, сидят монголы, наши монголисты, ведет Юрий Николаевич.Монгольский язык он очень любил. То вдруг приходят какие-то люди и показываютему ковер индийской работы и расспрашивают об узоре, о качестве ковра.То есть к нему приходили совершенно разные люди с совершенно разными вопросами.Он принимал всех одинаково ровно, одинаково доброжелательно. И никто никогдане мог узнать, к кому он как относится. Это было абсолютно непонятно поего лицу. О его отношении невозможно было судить.
С ектор Рериха былкак-то вне института. Это была и школа молодых востоковедов - ведь 
в буддологиибыл разгром. Юрий Николаевич это восстановил, причем делал это совершенносознательно. Понимал, что надо серию “Библиотека Буддика” восстановить,учить людей надо. Причем изо дня в день он вел занятия по языкам, на которыхсозданы буддийские тексты. А институт жил своей жизнью…”
О стается толькоудивляться, что ученые, находясь рядом с Юрием Николаевичем, побывавшимв Шамбале, так и не дерзнули прикоснуться к сокровенным знаниям, потомуи был им непонятен синтетический метод научного познания мира, вбирающийв себя самые различные знания, в том числе эзотерические. От него можнобыло почерпнуть гораздо больше, чем он дал. Но, тем не менее, за короткийсрок ему удалось заложить основы новой научной школы, по сути дела восстановитьразгромленное востоковедение.
Н о миссия ЮрияНиколаевича не заключалась только в становлении новой научной школы. Онпродолжил Великую Миссию своих родителей: ему надо было доставить на Родину- Страну Будущего - духовное богатство семьи Рерихов - Учение Огня, картины,многие книги, чтобы этим самым дать толчок к формированию нового сознаниярусских людей, заложить фундамент будущих достижений.
М ного энергии инаходчивости пришлось проявить, чтобы в буквальном смысле этого слова пробитьпервую выставку картин Н. К. Рериха. О важности прихода искусства отца ЮрийНиколаевич говорил следующее: “Русский народ возродится через искусство,прежде всего через образы искусства Н. Рериха. Народ будет поражен, увлеченвеликим, небывалым духовным миром, той идейной культурой форм, которуюон еще не знает. Живая Этика с широкими массами народа может говорить именночерез искусство и культуру. Истинно, миссия Николая Константиновича и ЕленыИвановны еще в будущем, именно после их ухода с земного плана. Путь испытаниякрепости нашего духа только теперь начнется.
Мы теперь во всем предоставленысамоинициативе, находчивости и решениям духа”.
.
Ю рий Николаевичпроделал большую работу по организации выставок картин отца. И все свободноеот служебных обязанностей время Юрий Николаевич проводил на выставках:ему важно было, чтобы через картины отца люди соприкоснулись затем с УчениемОгня. И потому он не жалел ни времени, ни здоровья, находясь среди толпхудожников, ученых, просто любителей живописи. Все его хотели слышать.Он не оставлял без внимания ни одного обращения, всем отвечал, объяснял.Такие импровизированные беседы затягивались надолго, порой далеко заполночь.А утром строго по расписанию ему надо было подниматься в пять часов и выполнятьвсе запланированное на день.
П осле успеха выставкикартин Юрий Николаевич надеялся, что можно будет организовать музей Н.К.Рериха,но шло время, чиновники волокитили, и дело с организацией музея так и застопорилось.И только в 1997 году был создан общественный музей Н.К.Рериха на базе МЦР.
Ю рий Николаевичдобивается, чтобы стали публиковать литературное наследие Николая Константиновича,чтобы издавались альбомы и репродукции. Появилась первая монография о Н.К.Рерихе,написанная П.Беликовым и В.Князевой. Юрий Николаевич сам просматривал материалыбудущей книги. Конечно, сильно жалел, что невозможно было осветить эзотерическуюсторону жизни Родителей, что невозможно рассказать о самопожертвованномподвиге Матери.
Ю рий Николаевичпрочел огромное количество лекций об экспедиции Рерихов, о живописи и литературныхтрудах Николая Константиновича, о восточной философии, религии, литературе.Остается только удивляться, что все это не было никем записано. Поразительно!Почти все воспоминания о нем ограничиваются чисто внешними явлениями: делами,обликом.
К ак замечали общающиесяс Юрием Николаевичем, у них пропадало всякое смущение, застенчивость, растворяласьнапряженность и человек начинал чувствовать себя равным Юрию Николаевичу. В. Дылыкова вспоминает: “Он был очень скромным, очень тихим, хотя говорилна всех языках. Он себя чувствовал очень свободно, очень раскованно. Вовсех посольствах он был своим человеком, но при этом вел себя удивительноскромно. Он как бы присутствовал и как бы отсутствовал. . . Он избегал суеты. Это человек, который совершенно не выносил суету. Он был настолько совершененв своем личном продвижении, настолько подготовлен всей своей жизнью к этомуэтапу жизни, что суету просто не замечал.
Она для него отсутствовала, вернее,он в ней отсутствовал. Суета была, и мы в ней все пребывали, а вот он вней отсутствовал”.
.
А втору этих строкдовелось несколько раз побывать и в кабинете Юрия Николаевича, и в спальне- в музее-квартире его имени. Аскетичен был стиль его жизни. Спал он нараскладушке, покрытой серым грубым одеялом. Книги в книжном шкафу. На стенах- старинные русские иконы и тибетские танки, портреты родителей и брата.У изголовья - большая бронзовая статуя Будды, которой Юрий Николаевич оченьдорожил.
Б ольшую помощьЮрию Николаевичу всегда оказывали сестры-казачки Богдановы - Людмила иИраида, прошедшие вместе с Рерихами труднейшую часть Центрально-Азиатскойэкспедиции. На первых порах в Москве они сильно терялись, особенно когдаприходилось стоять в очередях, где можно было услышать немало хамства,и тогда Юрий Николаевич сам становился в очередь за продуктами. ИраидаМихайловна вспоминала как-то, что Юрий Николаевич очень любил шоколад,которого раньше ему практически не доводилось пробовать.
Ю рий Николаевичбыл чрезвычайно скромен. Даже тесно общавшиеся с ним не догадывались осокровенных знаниях, которыми он владел. Так одна дама сообщала в письмесвоей подруге: “Юрий Николаевич не причастен к Живой Этике”. Юрий Николаевич никогда не ” гуровал “, то есть не становился впозу учителя, не вещал и не провозглашал истину, но явно отрицательно относилсяк разным психикам и медиумам, которые хвастались какими-то ” видениями “,” астральными полетами “, слышанием ” голосов “. Совсемне астральными штучками призывал Юрий Николаевич заниматься своих слушателей. Когда его спрашивали, что же делать, он отвечал: “Надо поднимать энтузиазми героизм.
Надо во всем поддерживать энтузиазм, если он направлен на общееблаго”.
.
И сам он был истиннымподвижником Общего Блага, отказавшимся от всего личного. Г.Рудзитис рассказывает:”Он старался воспитывать. Он учил, что самое опасное - это мелкаябоязнь. От этого и другое происходит. Но он не прямо так поучал: “Ненадо бояться и все”, нет, он с кем-то разговаривал и вдруг так, междупрочим, рассказывал о вреде малого страха. И так незаметно… Но если быон меня поучал, тогда у меня возникло бы внутреннее сопротивление, упрямство.Но он старался как можно меньше тыкать пальцем, говорить никак не поучительнымтоном, но передать все-таки суть какого-то явления…”
О н был загадочен,непонятен и притягивал каким-то внутренним величием. Это хорошо почувствовалаГ.Рудзитис: “У него был неимоверный внутренний свет. Могу сказатьтакже, что у него был свой, недоступный нам мир, в котором он жил. Он видели слышал малейшую мысль нашу и даже то, что мы не говорили. Он был удивительновнимательный к каждому, и нежный, и заботливый. И все же у него был ещемир, великий мир, которого мы касались через ауру, через его свет, мысли,слова, но все-таки он был для нас недоступный”.
П рекрасные воспоминанияо Юрии Николаевиче оставил художник Л. Цесюлевич. Он указывал, что ЮрийНиколаевич работал много, тщательно и делал все на высшем уровне. “Онникогда не торопился сделать быстрее. Для него главное: не количество,а качество, самое высшее качество. У него на столе, когда он ушел из жизни,остались рукописи, которые он просматривал. Как мы знаем, “Дхаммападу”он успел просмотреть, она вышла под его редакцией, одна из лучших книгв этой серии. . . . Он был очень чутким, и эта чуткость, на мой взгляд, стоитвыше таких способностей, как телепатия, передача и восприятие мыслей ит. д.
Все эти способности, которые несомненно были, не выставлялись напоказ,но были направлены на то, чтобы помочь тем людям, которые с ним находилисьрядом. . .
.
О н был чужд тоймысли, чтобы идеи Живой Этики, теософии проповедовать, зачитывать доклады,распространять эти идеи широко в массах. Он считал, что важнее помочь духовночеловеку, который с тобой рядом, с которым ты живешь. Ты, рядом находящийся,должен открыть в себе духовное начало, что бы помочь ближнему стать духовносчастливым…
… П реждечем человек поднимется нравственно, он должен верить в себя, он долженбыть свободным. Юрий Николаевич был свободным человеком. Над ним не довлелоничто: ни учение, ни теория, ничего, потому что для него это учение былокак плот, чтобы пересечь поток, потом этот плот можно оставить и идти дальше.
В згляд его глазбыл изумительный. Посмотрит, а глаза улыбаются, красивые темно-карие глазас поволокой, темные ресницы, чёткие брови, белый лоб. Глядя на него можнобыло представить его мать Елену Ивановну. И как он глянет на тебя, то глянетодновременно с очень красивой, поощряющей улыбкой - эта улыбка неподражаема.Эта улыбка от того, что человек на самом деле живет в мире, где полноеспокойствие, уверенность в будущем, где нет мелочевки, нет передряг, нашихпроблем, в которых мы иногда тонем, торопимся, а здесь именно Красота,Любовь, Истина. Надо сказать, что действительно контакт с ним поднималчеловека. Можно много об этом говорить.”
Ч асто на вопросыон отвечал одной своей улыбкой - и это действовало на собеседника лучшевсяких слов. Совсем как Елена Ивановна, которая однажды обняла своего двоюродногобрата Митусова, и после этого тот почувствовал, что духовно загорелся.
В споминает Г.Рудзитис:”Ведь Юрий Николаевич был истинно сын своих родителей. Когда я еговпервые увидела, то наблюдала, как у него в лице сменялись черты материи отца. Когда я узнала его поглубже, увидела, что он и по сути весь бесконечнопредан идеям отца и матери. к ак-то после несколькихвстреч я задумалась: какие у него глаза? Черные миндалеобразные как у восточногочеловека: материнские глаза. В другой раз я посмотрела: у него серые глаза,почти отцовские, но в них столько материнского, и столько жизни, огня вэтих глазах.”
М .Дроздова-Черноволенкодополняет: “Юрию Николаевичу была присуща поразительная скромностьв отношениях с теми людьми, которые окружали его, приходили на встречи,с ним общались… Всегда меня поражало одно. Это его скромность и манеране показывать себя выше других. Это совершенно другой уровень поведения,для нас абсолютно непривычный. Он знал где, когда и по какому поводу говорить.Важна каждая его фраза. Как-то у нас была беседа, в которой он сообщил,что должен был выступить по приглашению в одном обществе. Потом, послетого как прошло выступление, мы спросили его: “Ну как?” Он говорит:”Вы знаете, очень много говорили, но такое впечатление, что ни о чем”.
Ч еловек с огромнымизнаниями, он никому ничего не вещал. Он был удивительно скромный, поразительныйпо глубине собеседник. Никогда не давал почувствовать, что он все знает.Всегда с глубоким уважением относился к собеседнику любого уровня.
К огда Юрий Николаевичвыступал с лекциями, он не любил садиться за стол, удаляться от аудитории.Он стоял вот так, и у него была манера - руки вот так сложит. И вот всемы стоим с открытыми ртами, слушаем, и он стоит среди всех. И создаваласьудивительная атмосфера от того, что он среди зрителей, не сидит…”
В се отмечали егоудивительную интеллигентность, высочайшую культуру. Он не терпел боязливости,показухи, мещанства, необязательности. Юрий Николаевич духовно приближалдля нас Восток: “На Западе люди умеют говорить, даже умно думать,но живут обычную земную жизнь. На Востоке если что-то говорят, сразу жеприменяют в обыденную жизнь, чтобы было согласие. Потому Запад не продвигаетсявперед, не преуспевает. У западных философов очень красивые мысли, но самифилософы не знают простую жизнь. Многие люди думают, что и Живую Этикуможно читать и не применять. Вместо религий со временем придет наука. Надоисходить из обстоятельств сегодняшнего дня, возможностей. Говорить языком,сейчас понятным.
Хоть немного дать в жизнь. Единственная сила может сейчасприблизить человечество к духовности - наука”.
.
Ю рий Николаевичсоветовал беседы на темы Учения проводить вдвоем. “Мы не ценим объясняющиелекции, но работу над формированием себя.” А для этого надо делатьвыписки, создавать для себя определенные требования, нормы, чтобы правильнодействовать. Работать только с теми, кто рад трудностям и готов боротьсяс ними. И Сам он являл пример, как работать с Учением. Он не блистал цитатамииз Учения, и многие из не знавших его даже считали, что он не имеет никакогоотношения к Учению. Мысли он передавал ненавязчиво, незаметно, сопровождалих житейскими примерами.
О н был на редкостьправдив - не терпел ни малейшей лжи. Не любил он встречаться с теми, ктонынче порой нередко верховодит в так называемых ” рериховских обществах “и кто имеет астральные видения, связан с астральными полетами. И старалсяне общаться даже с их друзьями, ибо как никто другой точно знал всю опасностьи заразительность низшего астрального мира. Высший Мир, Силы Света не станутподвергать людей опасности астральных связей в ядовитой атмосфере современныхгородов, они будут говорить только через самый верный провод - СЕРДЦЕ.
Но “продвинутые” и охваченные самостью и самомнением ” гуры “всех рангов просто слышать не хотят про это и гордятся своими астральными”связями”.
.
В последних встречахс Рудзитисом Рихардом Яковлевичем Юрий Николаевич несколько раз проговаривался,что свое задание он выполнил. Да, ему удалось вернуть имя отца Родине,он сумел организовать выставки, издать часть трудов отца и дал наглядноепредставление молодым, что есть духовный человек и духовная жизнь. В отличиеот многих современных ” гуров “, обожающих толпища и считающих”эзотерические толкования” духовной работой, Юрий Николаевичсчитал, что духовное строительство происходит с глазу на глаз, в сокровеннойбеседе. И, добавим, проверяется и крепнет в обычной земной работе, а нев астральных “завихрениях и психических вывертах и сновидениях”.
Ю рий Николаевичмечтал переехать в Сибирь, работать в Сибирском отделении Академии Наук.Жаль, что мечтам его не суждено было сбыться. Юрий Николаевич говорил всвоих выступлениях:
” Многие мечтают освободе. Внутренний человек всегда свободен. Главное - внутренний человек”.
“Для меня тайн не существует.Я ни в чем не скрываюсь. Самое лучшее - действовать совершенно открыто.”
“Не печальтесь о работе,ее для всех будет достаточно. Новые люди появятся, когда будут соответствующиеобстоятельства.”
“Будут большие сдвиги, по-моему,большие энергии спускаются на Землю.”
“Восток говорит о рожденииНовой Эры, которая, может быть, начнется катаклизмами, а сектанты говорято конце мира.”
Ж изнь Юрия Николаевичапредставляла собой неустанное самопожертвованное горение в Великом Служении.Он приехал в страшную или ужасающую психоэнергетическую атмосферу Москвы.А чего стоило выдержать ему, некурящему, курящих академиков и всю работув прокуренных помещениях. Не случайно, что у него развилось малокровие.
У ехав в Москву,Юрий Николаевич почти лишился возможности бывать на свежем воздухе и черпатьсилы в общении с природой. Ни разу за три года он не был в отпуске. В домломились самые разные посетители, некоторые из которых были просто нежелательнымигостями, приходилось всех принимать и терпеть.
Ю рий Николаевичушел скоропостижно 21 мая 1960 года после нелицеприятного разговора с руководством института: у него случился острый сердечный приступ.Это была величайшая потеря для всего русского дела. Он сделал все, чтомог, но Россия была еще не готова в полном объеме воспринять духовное сокровищесемьи Рерихов.