Особое значение придавал Куинджи работе с натуры. Но натура, по мнению Архипа Ивановича, не должна лишать художника творческой свободы. Отношение творца к изображаемому – основное в картине. Заполнять же полотно безразличными для художника мотивами строго возбранялось, ибо безразличие автора отразится на картине, и она не тронет зрителя, не увлечет.
В мастерской Куинджи царил дух тесного товарищеского сотрудничества. Суровый на вид, неразговорчивый, чуждый компромиссов Архип Иванович был очень участлив к нуждам студентов. В его отеческом отношении к ученикам требовательность сочеталась с искренней любовью, за что они отвечали доверием и признательностью. Сама личность Куинджи привлекала молодежь и была ярким примером бескорыстного служения искусству.
В ноябре 1897 года в Академии состоялись конкурсная выставка и торжественный акт вручения дипломов на звание художника. Это звание присвоили и Николаю Константиновичу за его картину “Гонец. Восстал род на род” или, как она значилась в “Отчетах Академии художеств”, “Славяне и варяги”.
Романтический ночной пейзаж, приглушенная гамма коричневатых и зеленоватых тонов, некоторые композиционные приемы, несомненно, были переняты от учителя, но не слепо переняты, а умело использованы Рерихом. И вместе с тем эта работа, безусловно, вносила нечто новое в русскую историческую живопись и, прежде всего, особый, глубоко эмоциональный подход к раскрытию седой старины и переживаний наших далеких предков. Такой необычный подход к исторической теме был высоко оценен современниками. Полотно прямо с выставки приобрели в Третьяковскую галерею.
За первыми картинами появились первые серьезные статьи: “Иконный терем”, “Искусство и археология”, “На кургане”, “По пути из Варяг в Греки”. Николай Константинович затрагивал в них вопросы большого значения – о связи науки и искусства, об охране и реставрации исторических архитектурных памятников, о художественной ценности старинной русской иконы.